Логическое направление в языкознании

Философское (теоретическое ) языкознание в первой половине этого века развивалось как противоборство логического и психологического направлений. Оба эти направления подчеркивали два аспекта изучения грамматики формальный и семантический; однако понимание языковой формы, и особенно семантики, было различно. 2. Логическое направление в языкознании первой половины XIX в., в отличие от рациональной всеобщей грамматики XVII в., обращало большее внимание на национальную специфику языковой формы, на единство логического и исторического и было по преимуществу логико-синтаксическим (морфология понималась как этимология, а лексическое значение как понятие). Философия грамматики К. Беккера («Организм языка») была применением законов логики к материалу современного (немецкого) языка. Язык понимался как система органических (полярных) противоположностей, т.е. таких противоположностей, которые не уничтожают друг друга, а, напротив, взаимно обусловливают и необходимы друг для друга в развитии организма как целого.

Учение о предложении из логики и стилистики было перенесено в грамматику.

Беккеровская схема, как писал Буслаев, «правильно определила части речи и члены предложения». Логико-семантический принцип выделения частей речи и членов предложения надолго стал ведущим в грамматиках современных языков.

Логико-синтаксическая школа получила распространение в ряде стран.

Видными представителями этой школы в России были Н.И. Греч («Практическая русская грамматика», «Пространная русская грамматика»), П.М. Перевлесский («Начертание русского синтаксиса»), И.И. Давыдов («Опыт общесравнительной грамматики русского языка»). Крупнейшим русским языковедом, представителем логико-грамматического направления является Ф.И.Буслаев (1818 -- 1897). Федор Иванович родился в бедной семье уездного стряпчего. В пензенской гимназии основы грамматики Буслаеву преподавал В.Г. Белинский. В 1838 году окончил Московский университет, с 1847 г . приступил к чтению лекций по русскому языку и словесности в этом университете. Он впервые в России начал преподавать сравнительную грамматику индоевропейских языков и историческую грамматику русского языка. В 40-60 гг.

Буслаев пишет свои основные труды: «О преподавании отечественного языка» (1844), «О влиянии христианства на славянский язык» (1844), «Опыт исторической грамматики русского языка» (1858), а также ряд рецензий на работы русских языковедов. С 1860 года стал профессором, а позднее академиком, и с этого времени занимается главным образом древнерусской литературой, фольклором, изучением миниатюр на старинных книгах. В университете Буслаев впервые знакомится с исследованиями немецкого языковеда Я.Гримма , которые оказали большое влияние на молодого лингвиста, и с сочинениями Гумбольта . В культурно-исторической теории Гримма Буслаев видел возможность проникнуть в далекое прошлое народа и найти в языке отражение его культуры, быта и верований.

Именно на труды этих исследователей, на богатейший материал русского языка опиралась лингвистическая концепция Буслаева, она продолжала и развивала отечественные тенденции Ломоносова – Востокова и в то же время европейские традиции Гумбольдта, Боппа и особенно Гримма . Лингвистические взгляды Буслаева выражены в его работах «О преподавании отечественного языка» и «Опыт исторической грамматики русского языка». Буслаев понимал язык как непрерывный творческий процесс: «Речь, теперь нами употребляемая, есть плод тысячелетнего исторического движения и множества переворотов». В языке выражается вся жизнь народа -- вот основной тезис, который проходит через все творчество Буслаева. В «Синтаксисе» -- второй части «Опыта исторической грамматики русского языка» -- Буслаев, рассматривая проблемы взаимоотношения языка и мышления, трактует их в большинстве случаев в духе философской грамматики. Он справедливо указывает на сложность отношений между языком и мышлением, которая объясняется тем, что, хотя язык служит выражением деятнльности нашего мышления, мысль развивается независимо от форм языка.

Признавая связь языка и мышления и в то же время отрывая мышление от языка, Буслаев допускает параллелизм между языком и мышлением.

Функция языка, по его мнению, -- выражать мысль словами. Он отвергает всякое качественное различие между языком и мышлением.

Следуя широко распространенным романтико-философским построениям истории языка, Буслаев, говоря об отношении языка к мышлению, отмечал два периода языковой истории – древнейший и новейший. В древнейшем периоде «выражение мысли наиболее подчиняется живости впечатления и свойствам разговорной речи», отмечается сознательность в употреблении грамматических форм. В новейшем периоде языковое творчество уже завершается и сам язык оказывается организмом умирающим. Если в древнейший период важнейшей частью грамматики была морфология, то в новейшем господствует синтаксис. Свои романтические представления о двух периодах в жизни языка Буслаев переносит и на русский язык, история которого, по его мнению, состоит в непрестанном разрушении первоначальных, основных и существенных, форм языка.

Древний период, для которого характерны свежесть выражения, живость, одушевление, Буслаев считает самым интересным в истории языка и самым полезным в научном и практическом отношениях. Он утверждал системный характер языка «…все построение языка, от отдельного звука до предложения и сочетания предложений, представляет нам живую связь отдельных членов, дополняющих друг друга и образующих одно целое, которое в свою очередь дает смысл и значение каждому из этих членов». Понимая язык как совокупность грамматических форм самого разнообразного происхождения и состава, Буслаев представляет себе языковую систему, как сочетание разновременных явлений. И с этой точки зрения «история языка стоит в теснейшей связи с современным его состоянием, ибо восстанавливает и объясняет то, что теперь употребляется бессознательно». Теорию одновременного существования в языке старого и нового в дальнейшем поддержат А.А. Потебня и И.А. Бодуэн де Куртенэ. В своей лингвистической концепции (см. работы «О преподавании отечественного языка» и «Опыт исторической грамматики русского языка») Буслаев исходил из единства теории и практики, причем соотношение филологических и лингвистических традиций было центральным вопросом в разработке логических (философских), нормативных (филологических) и исторических основ грамматики.

Филологический способ исследования направлен на изучение мертвых языков.

Практическая филологическая грамматика, поскольку она ограничивалась речью только писателей образцовых, преимущественно ближайших к современности, была справочником и учила, как и грамматика иностранного языка, правилам, развивая память и навыки.

Филологический способ изучения и преподавания языка, по мнению Буслаева, неудовлетворителен по педагогическим и научным соображениям.

Недостаточно помнить и знать правила и исключения, надо их «разуметь». Это «разумение» дает лингвистический способ изучения языка.

Современный язык представляет собой совокупность грамматических форм самого разнообразного происхождения и состава.

Понять это можно только при условии, если части будут рассматриваться в связи с их целым в соответствии с законами исторического развития. В отличие от правил, которые опираются на современное употребление книжного языка «грамматические законы основываются на свойствах языка постоянных и независящих от временного употребления, ограниченного только некоторыми формами». Принцип историзма (историческая грамматика), по мнению Буслаева, соединяет оба способа изучения языка (филологический и лингвистический) и устанавливает точные границы между логикой и грамматикой. В результате исторического развития создается логика языка, которая «точнее, строже и совершеннее логики отдельных лиц, сколько бы проницательны и глубокомысленны они ни были». Поэтому логика исторической грамматики отличается от логики общих (философских) грамматик.

Буслаев считал, что грамматика должна опираться на логические начала, поскольку в синтаксисе новейших языков «господствует отвлеченный смысл логических законов над этимологическою формою и над первоначальным наглядным представлением, ею выраженным». Предложение стоит в центре грамматической системы Буслаева: «…Синтаксис есть основа всему построению языка, этимология же только приспособляет слова различными изменениями и формами к составлению предложения. Как слово есть часть предложения, так и этимология входит в синтаксис как его часть. Части речи суть не иное, что различные формы мысли». Синтаксическая теория должна строиться на основе признания целостности языка и примата содержания над формой. Это следует из того, что предложение образовалось в разговорной речи, во взаимном сообщении и подробном изложении мыслей, в сочетании предложений, соединение которых и есть речь.

Буслаев развил и уточнил положение логико-семантической школы логического направления в грамматике, создав учение о логико-формальной основе предложения, о сокращении и слиянии предложений, учение о второстепенных членах предложения и придаточных предложениях.

Логико-семантические признаки признаются ведущими – и в этом основной принцип синтаксического анализа. Он отличается от современных только тем, что Буслаев считал оба рода признаков свойственными объекту, тогда как многие современные исследователи объектной считают только форму, а логико-семантические признаки относят к методике анализа. Таким образом, наиболее характерной особенностью логического направления в языкознании является рассмотрение философии языка как проблемы логической.

Языковая семантика отождествляется с логическими категориями и операциями, а языковые формы – с логическими формами мышления. В грубом и прямолинейном виде это означает, что слово семантически есть понятие, предложение – суждение (пропозиция), а сложное предложение и контекст – умозаключение. Такое понимание связи языка и мышления приводит к отрицанию языкового мышления, национальной и исторической специфики не только в языковой семантике, но и формах языка. На передний план выдвигается изучение универсальных свойств языка, описываемых при помощи дедуктивно-классификационной методики.

Основной единицей признается предложение, а категорией – часть речи; грамматические формы являются их знаками, вербальные значения есть знания научные.

Задача грамматики состоит в том, что бы обнаружить соответствие языковых форм логическим категориям, которые исчисляемы. 3. Сильные стороны: · Каждая его работа вносила что-нибудь новое в знания о языке.

Например, книга «О преподавании отечественного языка» явилась прекрасным образцом применения к фактам языка исторического метода исследования. В ней впервые была показана связь истории русского языка с историей русского народа; · Рассматривал язык как систему; · Выдвинул теорию «одновременного существования старого и нового»; · В своих работах постоянно сравнивал материал русского языка с другими родственными языками; · Создал историческую грамматику русского языка; · Собрал очень богатый историко-лингвистический материал.

Слабые стороны : · Предупреждая об опасности смешения логики и грамматики, Буслаев сам не избежал подобной ошибки; например, предложение определяет как выраженное словами суждение; · Н.Г. Чернышевский отмечал, что пристрастие к отжившему и нелепому у Буслаева берет верх над современными научными убеждениями; · Односторонность исторических взглядов, т.е. история языка, по его мнению, связана только с прошлым народа, когда слово воспринималось в своем существенном значении. В дальнейшем слово теряет первоначальное значение, начинает употребляться бессознательно; · В.В. Виноградов отмечает традиционность теоретических основ буслаевского синтаксиса. 4. Очень важной для лингвистической науки стала книга «О преподавании отечественного языка» (1844), в которой Буслаев выступил за изучение живого русского языка, за развитие культуры речи, провозгласив, что «действительно, только со стороны грамматики, теории и истории языка и можно ожидать воскресения нашей риторики.

Только филология и лингвистика дадут непреложные начала теории словесности и защитят ее от пошлой болтовни беллетристов» (С. 100). Книга Ф. И. Буслаева «Опыт исторической грамматики русского языка» (Ч. 1–2. М., 1858; начиная со 2-го изд. – 1863 г . – выходила под загл . «Историческая грамматика русского языка») положила начало новому этапу университетского преподавания истории русского языка в России.

Буслаев четко определил источники исторической грамматики русского языка: «церковнославянский язык… собственно русский народный язык… образцовые писатели, устроившие наш современный язык книжный. Из них важнейшие суть Ломоносов, Карамзин и Пушкин… Важнейшее участие приняли Жуковский и Крылов. Язык, ныне употребляемый образованными людьми, составился под влиянием литературного. В правилах для употребления языка грамматика пользуется авторитетом образцовых писателей, т. е. их примером, свидетельством и указанием» ( цит . по изд. 1865 г .). Так была поставлена в русском языкознании проблема нормы.

Важным вкладом в отечественную науку явилась подготовленная Буслаевым «Историческая хрестоматия церковнославянского и древнерусского языков» (1861) – итог его научных разысканий в области изучения древних рукописей и их историко-лингвистического комментирования. При этом чрезвычайно важным было то, что из 130 произведений XI–XVII вв., вошедших в хрестоматию, 69 были опубликованы впервые по рукописям. Это позволило современникам значительно расширить представления об объеме древнерусской литературы и ее жанровой специфике, оценить языковые особенности памятников разных жанров.

Особую ценность представляли примечания к публикуемым текстам: они предлагали читателю серьезную историко-литературную характеристику памятника, его места в истории русской культуры.

Благодаря историко-лингвистическим комментариям читатель получал полную и обстоятельную картину развития русской литературы и истории бытования на Руси церковнославянского и древнерусского языков.